Валерий Сегаль. Записки пьяного Горностая

Валерий Сегаль. Записки пьяного Горностая

 
  • Валерий Сегаль. Записки пьяного Горностая
  • ЭСТЕТ
  • СТЕПАНГОРЕЦКИЙ
  • ТАНЦУЕВ

  • рассказики пишите письма!

    ЭСТЕТ
    СТЕПАНГОРЕЦКИЙ
    ТАНЦУЕВ


    ЭСТЕТ




          Жужжали мотоциклы, и пердели девицы на тротуарах. Охуевший гражданин в очках сидел на балконе и кидался в прохожих свежими огурцами; лоточница с толстыми ляжками, торговавшая напротив хуевыми книгами, показывала очкарику мощные кулаки. Умеренная молодежь шаталась по городу и целовала столбы, на вершинах которых визжали от сексуальных сновидений серые белки.
          Высокий господин неприятной наружности зашел в пивную и попросил тухлой рыбы.
          -- А пиво пить не будете? -- спросил официант, пританцовывая, почесывая яйца и отгоняя мух грязненьким меню.
          -- Пиво не пью! -- отрезал господин, которого мы впредь будем называть Эстетом.
          Получив свою рыбу, Эстет принялся отделять от нее косточки и кидаться ими в сидевшую неподалеку шкуру. Радуясь вниманию Эстета, шкура плевалась в него из трубки сухими горошинами. Покончив с косточками, Эстет сожрал рыбу вместе с заплесневелой кожурой и поинтересовался у официанта, где можно поссать. Официант указал дорогу и неприлично заржал. Шкура заржала тоже.
          Поссав, Эстет покинул пивную и направился в городскую тюрьму, где сидел по пустяковому делу, а по совместительству служил надзирателем.
          -- Ну-с, -- сказал директор тюрьмы, -- сидеть изволите сегодня или надзирать?
          Эстет предпочел сидеть, прошел в свою камеру, снял с полки сразу оба томика речей Черчилля и лег на тахту. Он знал, что все в этих речах пиздеж, но не мог придумать себе другого занятия, помимо чтения. Однако, полежав и почитав, вдруг придумал.
          -- Эй, надзиратель! -- заорал Эстет. -- Научи-ка меня играть в покер.
          Надзиратель не замедлил объявиться и принес с собой пьяную крысу и крапленую колоду карт.
          -- А почему карты крапленые? -- спросил Эстет.
          -- А чтобы тебя наебать, -- объяснил надзиратель. -- Мы ведь на пиво играть будем?
          -- Я пиво не пью, -- сказал Эстет.
          -- А зачем же ты заметил, что колода крапленая? -- удивился надзиратель.
          -- Не знаю, -- ответил Эстет; ему вдруг расхотелось играть. Он прогнал надзирателя, лег на тахту, повернулся к стенке и умер.
          На другой день газеты сообщили:
          "В городской тюрьме в возрасте 40 лет скончался Эстет. Врачи констатировали хроническую недостачу пива во всем организме".






    СТЕПАНГОРЕЦКИЙ




          Степангорецкий решил покончить с собой.
          Выждав момент, когда жена ушла из дому, он приступил к осуществлению своего плана: взял моток тесьмы, отрезал от него метра два, сделал петлю на одном конце, а другой крепко привязал к решетке отопительной системы, располагавшейся в потолке над письменным столом, на котором он, естественно, и стоял, привязывая тесьму к решетке. Подготовившись таким образом, он просунул шею в петлю, неумело помолился и спрыгнул.
          Решетка со слабым треском отвалилась, и Степангорецкий полетел вниз больно ударившись жопой об пол, а попутно и затылком об письменный стол.
          -- Еб твою мать! -- сказал Степангорецкий, потирая ушибленный затылок и рассматривая изуродованный потолок. -- Еб твою мать!.. Но хуй с ним.
          Он порылся в среднем ящике письменного стола и нашел там скальпель. Внимательно осмотрев свое пухлое белое предплечье, Степангорецкий нерешительно надрезал его скальпелем. Никакого эффекта! "Надо бы порешительнее!" -- подумал Степангорецкий и, слегка поднапрягшись, наконец, всерьез порезался. Кровь потекла на белоснежный ковер, но и только. "Надо бы гораздо решительнее," -- подумал Степангорецкий, но тут же понял, что для этого он слабоват.
          Найдя утешение в известной аксиоме, что на самоубийство способны лишь слабые люди, Степангорецкий вышел в гостиную. Там на тумбочке стоял телевизор, и, разбежавшись от противоположной стены, Степангорецкий отчаянно врезался лбом в экран. Телевизор покачнулся и припал к стене, а тумбочку, наоборот, повалил на Степангорецкого и больно ушиб ему коленки. Вся конструкция рухнула на ковер; Степангорецкий упал тоже.
          -- Еб твою мать! -- сказал он и, в отчаянии, боднул телевизор. Телевизор перевалился на другой бок.
          Пораскинув мозгами, Степангорецкий взял отвертку, разобрал розетку и, намочив руки, -- он знал, что вода хорошо проводит электрический ток -- принялся ковыряться в проводках. Ковырялся он долго, прежде чем, наконец, его слегка ебнуло током, а заодно вылетели пробки, и в доме погас свет.
          -- Еб твою мать! -- снова сказал Степангорецкий и, почесав затылок, осененный новой идеей устремился на кухню.
          Степангорецкий открыл холодильник и с трудом нашел в темноте огромную бутылку водки; он решил принять из нее смертельную дозу.
          Степангорецкий залпом выпил первый стакан, затем второй... После четвертого он почувствовал себя плохо и заблевал всю квартиру.
          А потом пришла жена, и такое началось!..




    ТАНЦУЕВ



          Осенью Танцуев обнимал себя за плечи и кружил сольные вальсы долго-предолго, пока не выходил, наконец, из состояния полного опиздинения.
          Наступала зима, и Танцуев высовывал хуй из окна, гордо демонстрируя его одиноким прохожим; а когда хуй превращался в длинную толстую сосульку, Танцуев использовал его вместо алмаза и вырезал из оконного стекла фигурки, и дарил их Снегурочке к Рождеству. Снегурочка любила фигурки Танцуева, а Танцуев любил саму Снегурочку и каждую зиму предлагал ей руку и сердце, а Снегурочка говорила, что подумает, но ответить не успевала, поскольку каждый раз таяла с приходом весны.
          Весной Танцуев находил размороженные огрызки древних мамонтов и радовался, спуская их с гор, словно кораблики, по волнам бегущих ручьев, а затем, ликуя, шлепая босыми ногами по пепелищам весенних костров, сам сбегал в долину, навстречу уходящему откуда-то лету, радуясь его прохладе и невъебенности.
          Летом Танцуев ловил слоников. Он находил их повсюду: на проводах и в мороженом, в пене шампанского и на горьких листьях смородины. Танцуев сажал слоников в банку и охуевал вместе с ними. А к концу лета еще и опиздиневал.
          А затем наступала осень, и все повторялось вновь...



    ноябрь 1998





    Home | UK Shop Center |Contact | Buy Domain | Directory | Web Hosting | Resell Domains


    Copyleft 2005 ruslib.us